компании
Бизнес в тепличных условиях
В кризисное время сельское хозяйство остается самым стабильным бизнесом как с точки зрения прибыли, так и с точки зрения объемов производства, убежден генеральный директор крупнейшего в Волгоградской области агропромышленного холдинга «Гелио-Пакс» Владимир Воронин. По его мнению, снижение объема инвестиций в сельское хозяйство на 5% в 2014 году никак нельзя трактовать как падение интереса инвесторов к сельхозпроизводству, это лишь фактор растерянности и экономии в условиях кризиса. На фоне спада в промышленности аграрии демонстрируют стабильный рост. В прошлом году, согласно национальному докладу по итогам работы АПК России, рост индекса производства продукции сельского хозяйства составил в целом по отрасли 3,7%, а в растениеводстве — 5%. Владимир Воронин, отдавший сельскому хозяйству более 30 лет, знает простой рецепт для преодоления сложных экономических и политических условий: работать.
И
Татьяна Панасюк
И./ Владимир Михайлович, подлетая к Волгограду, с удовольствием наблюдаешь с высоты ухоженную расчерченную на квадратики землю…

Ну, это с высоты. Из космоса еще лучше было бы (смеется).

И./ А что на земле?

А на земле даже при наличии широкой реки Волги мы видим высохшую траву — в этом году засуха по всему Поволжью. В 11 районах Волгоградской области объявлена чрезвычайная ситуация.

И./ Как вы справляетесь с этой бедой?

Мы привыкли. Волгоградская область — зона рискованного земледелия. Хотя по почвенно-климатическим характеристикам область разбита на 4 зоны и мы с нашим производством находимся, наверное, в самой благоприятной. Вообще почвенно-климатический потенциал земли имеет ключевое значение — это залог успеха, основа. Если есть потенциал земли, можно решить и кадровую проблему, и проблему материально-технического обеспечения, и транспортную.

И./ Наверное, гораздо сложнее преодолевать проблемы, связанные с постоянным кризисом в стране?

Самое интересное то, что в кризисы или в засуху у нас получается самая высокая экономическая эффективность. Потому что меняется ценовая конъюнктура. Вообще же в моем понимании, сельское хозяйство существует по отношению к другим видам предпринимательства в тепличных условиях. Крестьяне всегда жалуются: все плохо, то дождь не дает убирать, то нет дождя — засуха. Но у нас нет налога на прибыль — это серьезная поддержка. Налог на добавленную стоимость у нас 10%, а в других видах деятельности — 18%. Это тоже льгота льгот. У нас субсидируются почти все оборотные и инвестиционные кредиты. В любые времена нам кредитные деньги стоили не более 3–4%. В принципе, не на что жаловаться сельхозпроизводителям. Но не всем. Мы находимся в одной из более или менее благоприятных зон с точки зрения почвенно-климатических условий. И географически мы более или менее расположены удобно. Конечно, нам трудно конкурировать с Краснодаром. У них даже логистика дешевле на 1 800 рублей на тонну сельхозпродукции. Разные условия, и результаты, естественно, разные. При этом государство почему-то никакой дифференциации не делает - и поддержка, и субсидирование по кредитам одинаковые для всех. Но ведь нельзя равнять Краснодар и Ярославскую область, например. Может быть, помните из политэкономии: рента 1, рента 2? Почему бы это не применить? Там, где земля географически не очень хорошо расположена и имеет низкий потенциал, — вот там-то и нужно поддерживать, чтобы жизнь там была. Ведь поддержка села — это не только поддержка предпринимательства. Сельскохозяйственные предприятия являются там градообразующими, и пока они работают, люди будут там задерживаться. В противном случае деревни гибнут.

И./ А кто этот вопрос вообще должен решить?

Правительство. У нас, например, даже на уровне региона сформировали шесть зон и пытались перераспределять субсидии внутри области погектарно в зависимости от почвенно-климатических условий. Чтобы поддержать тех, кто занимается очень рискованным сельским хозяйством. А на федеральном уровне такого нет.

И./ А почему, как Вы думаете?

В правительстве нужны люди с опытом работы на земле и пониманием всех процессов. В противном случае мы получаем оторванные от жизни законы.
Владимир Воронин
Родился в 1961 году в Волгоградской области.
В 1983 году окончил Волгоградский сельскохозяйственный институт по специальности "Агроном" и в 1991 году - Всесоюзный ордена "Знак Почета" заочный финансово-экономический институт по специальности "Планирование народного хозяйства". В 2003 защитил кандидатскую диссертацию на тему "Организационно-экономическая модель отношений в агрохолдингах".
С 1983 года работал по распределению в совхозе "Иншинский" Тульской области сначала в должности агронома-семеновода, затем - главного агронома. В 1989 году был приглашен главным экономистом в совхоз "Райгородский" Светлоярского района Волгоградской области. В 1991 году возглавил отдел по заготовке растениеводческой продукции в агрофирме "Приволжская", затем занял аналогичную должность в Межрегиональном торговом доме "Деметра", а впоследствии стал коммерческим директором ТОО "Волгогелиопром".
С июля 1994 года - генеральный директор ЗАО "Гелио-Пакс". В начале своей деятельности компания занималась закупкой сельскохозяйственной продукции с последующей реализацией зерна и переработкой подсолнечника на маслоэкстракционных заводах для продажи. Сейчас предприятие считается одним из самых эффективных агрообъединений Нижнего Поволжья. Сельскохозяйственное производство ведется на шести сельхозпредприятиях холдинга на пахотных площадях около 97 тысяч гектаров.
И./ Как Вы можете объяснить сокращение объема инвестиций в сельское хозяйство в 2014 году?

Сокращение на 5% — это не очень много. Инвестиции идут хорошо, когда есть хороший финансово-экономический результат, а в условиях кризиса результат не очень хороший, рынок сжимается, экономия. Причина в этом, и здесь нет ничего страшного. Это не сокращение интереса к сельхозпроизводству. В любой кризис сельское хозяйство остается самым стабильным с точки зрения объемов производства и инвестиций. Везде наблюдается спад, а сельское хозяйство дает прирост. Так было, например, в 2008 году. Колхозник ведь не останавливается. Да, может сократиться посевная площадь, но лишь на какое-то время — пока не улучшится конъюнктура.

И./ Получается, что кризис и санкции растениеводство пока не затронули серьезно?

Нас не санкции затронули, нас затрагивает ограничительная по своей сути пошлина на экспорт пшеницы, которую приняли этой весной. Плательщиком всех этих пошлин в конечном итоге оказывается фермер. Экспортер свою маржу возьмет, и для населения будет несколько дешевле хлеб, но за все это заплатит сельхозпроизводитель. А это не самый богатый член коммерческого сообщества страны.

И./ Цели какие были при введении этой пошлины?

Ограничить рост цен на хлеб — под этим предлогом все принималось. Не исключено, что здесь сработало лобби со стороны животноводов, которым это было очень выгодно, так как для них внутрироссийская закупочная цена на зерно сразу опустилась с 12 до 9 тысяч рублей за тонну.

И./ Как Вам видится дальнейшее развитие этой ситуации?

Будем продолжать работать. Я всем, кто сильно возмущается этими пошлинами и другими моментами несправедливости по отношению к сельхозпроизводителям, говорю:
страна в опасности, в сложном экономическом положении. Что мы должны в такой ситуации делать? Работать.

И./ Вы всем своим опытом опровергаете постулат: хочешь разориться — занимайся сельским хозяйством. Как Вам кажется, есть ли перспективы для инвестора в сельском хозяйстве и если инвестировать, то на что нужно обращать внимание?

Расскажу один случай. Мы проводили семинар для сельхозпроизводителей и после совещания организовали банкет. И один из директоров поднял тост — а это был 1999 год: «Спасибо «Гелио-Паксу», который несмотря на заявления некоторых деятелей типа Гайдара о том, что сельское хозяйство — черная дыра, доказал, что заниматься сельским хозяйством эффективно, с получением прибыли можно». А 90-е годы — это было вообще что-то. Все связи разрушены. Руководители не имели рыночного опыта. У них не было кругозора, они не знали всего механизма и всей производственной цепочки — где купить, как купить дешевле и чтобы не обманули, как продать. А это немаловажно для конечного результата. Люди же были очень работоспособные.
И./ С чего начинался Ваш бизнес?

У меня стартовое образование — агрономическое. По окончании агрономического факультета Волгоградского сельхозинститута попал по распределению — по комсомольской путевке — работать в Нечерноземье. Шесть лет отработал в Тульской области агрономом, затем поступил во Всесоюзный заочный финансово-экономический институт в Москве, потом приехал в Волгоградскую область и был принят на работу главным экономистом в один из совхозов. Два года там отработал. Вообще вся моя трудовая деятельность с 22 лет связана с сельским хозяйством. Мы начинали в 1993 году как небольшое торгово-закупочное предприятие, занимавшееся переработкой семян подсолнечника. В кризис 98-го года начались сложности у селян и в целом у сельхозпроизводителей. Везде шло повальное банкротство, все было заброшено. Мы с моими компаньонами, также выпускниками агрономического факультета, посмотрев текущее положение дел и посчитав экономику, решили, что, имея определенный багаж теоретических и практических знаний, можем организовать сельхозпроизводство. И начиная с 1998 года мы занялись производством растениеводческой продукции, постепенно наращивая посевные площади и обороты.

И./ На базе какого-то совхоза начинали?

Да, сначала мы взяли в аренду землю площадью 1 тыс. га. Затем добавили еще 4 тыс. га и организовали два производственных предприятия в Новоаннинском и Алексеевском районах области. Это было очень интересное время. Было очень много свободной земли, и некоторые хозяйства-банкроты сами приходили к нам, чтобы мы их взяли под управление. Затем мы купили еще свыше 40 тыс. га земли. Так потихоньку прирастали, выкупая и арендуя землю у пайщиков.

И./ Что сегодня?

Нарастили площади до 97 тыс. га в четырех районах Волгоградской области. Кадровый состав холдинга вырос с 10 до полутора тысяч человек. В компании работает 10 кандидатов наук и один доктор сельскохозяйственных наук. Мы обладаем большим парком сельскохозяйственной техники. На сегодня в состав агрохолдинга входят 10 юридических лиц, в том числе «Волгогелиопром», который осуществляет материально-техническое обеспечение холдинга, шесть агропредприятий в Михайловском, Новоаннинском, Алексеевском и Новониколаевском районах, два собственных элеватора с емкостью хранения около 400 тыс. тонн — Алексиковский и Панфиловский. Причем второй является самым крупным в области.

И./ Планируете ли наращивать земельный банк дальше?

Мы не ставим себе таких целей, потому что управление большими площадями зачастую оказывается менее эффективным с точки зрения доходности. Основной показатель эффективности — прибыль с одного гектара. Вообще для примера: у нас среднегодовой валовой сбор пшеницы всех предприятий агрохолдинга может обеспечить 65% годовой потребности в хлебе такого города, как Волгоград. А среднегодового валового сбора подсолнечника хватит, чтобы удовлетворить годовую потребность в подсолнечном масле города с населением 1,2 млн человек. С точки зрения объема посевных площадей мы входим где-то в сотню крупнейших хозяйств по России. Самое интересное, что, когда мы начинали и имели уже структуру агрохолдинга, вообще никого рядом не было. Я защищал кандидатскую на базе своего предприятия. Аналогов интегрированной холдинговой структуры в аграрном секторе не существовало. Это потом они стали расти, а в конце 1990-х — начале 2000-х их вообще не было.
И./ Все-таки Волгоградская область — зона рискованного земледелия. То засуха, то дожди. Новые технологии помогают справиться с климатическими проблемами?

Если говорить о применении технологий — Европа как пахала, так и пашет. Плугом практически. И получают результаты за 100 центнеров кукурузы и под 100 пшеницы. Им не нужны никакие влагосберегающие технологии. Краснодар тоже по большей части пашет и использует классические виды технологий обработки почвы. Их это устраивает, и им это приносит хорошие результаты. В нашей климатической зоне мы за годы работы претерпели практически революционные изменения в части технологий. Сначала мы перешли на минимальную поверхностную обработку, без оборота пласта. А сейчас практически 30–40 процентов площадей переведены на новый уровень обработки — на технологию No-till. Это в первую очередь влагосберегающая технология, которая очень актуальна в наших почвенно-климатических условиях. Формируется мульчирующий слой из пожнивных остатков который защищает почву от испарений. Почва приобретает новую структуру, которая удерживает все осадки и даже конденсат от росы. В перспективе трех лет мы перейдем на эту технологию полностью. Конечно, это влечет за собой необходимость менять машинно-тракторный парк, приобретать новую технику. С другой стороны, сократится число технологических операций, что поможет в решении проблемы с дефицитом кадров.

И./ Привлекаете инвесторов?

Нет, мы проводим модернизацию за счет заемных кредитных и собственных оборотных средств. На текущем этапе у нас пока нет снижения затрат, потому что, уходя от механической обработки, мы увеличиваем объемы химической защиты растений, которая тоже высокозатратна, особенно сейчас.

И./ Ради чего тогда это делается?

Это должно привести в итоге к росту урожая, повышению эффективности производства.

И./ Как вы справляетесь с еще одной российской проблемой — дефицитом собственного семенного материала?

Проблема действительно есть. У нас и средства защиты растений на 90% — импорт, и вся посевная техника — импортная. И здесь нам никакое импортозамещение пока не поможет. Чтобы заместить хотя бы на 70% тот ассортимент, который был до санкций, нужно перевооружение, новые мощности, новые технологии. А для их приобретения и внедрения нужен низкий доллар или евро. А нашим промышленникам-экспортерам, продающим сырье, это невыгодно. У нас есть своя селекция. Мы запатентовали свой волгоградский сорт ярового ячменя «Волгоградский — 08». Но мы осуществляем отбор дедовскими способами, за западными технологиями и объемами производства нам не угнаться. Там колоссальные деньги идут на развитие.
Мы безнадежно отстали.

И./ В каких направлениях планируете развивать бизнес? Есть ли мысли привлекать инвесторов или партнеров для дальнейшего развития?

На IPO мы пока не собираемся. Наша стратегия — развитие растениеводства и только растениеводства. Мы всегда себе что-то придумываем, постоянно куда-то движемся, инвестируем в развитие. Ежегодно только на техническое оснащение предприятий агрохолдинга тратится более 160 млн рублей. Сейчас достраиваем элеватор на 30 тыс. тонн хранения. Совершенствуем технологии — а это очень непростой и очень длительный процесс. Актив но занимаемся микробиологией, в частности, для укрепления иммунитета растений. Есть куда голову приложить.
28 октября 2015
Подпишитесь на обновления. Когда выйдет новый номер, вы узнаете об этом первыми
E-mail
ФИО
Комментарий
Нажимая "Отправить", вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности